Рассказ победителя

04.03.2024

Елизавета Аристова, обладатель I литературной премии SENZARO «Всё начинается…» 31-летняя врач-хирург и начинающий писатель из Самары, написала рассказ «Личный тренер и перспективный игрок» с убеждением, что каждому человеку важно порой почувствовать дружескую поддержку от близкого, тогда всё становится возможным!

С согласия автора мы публикуем рассказ-победитель.

А также хотим вам представить книгу победителя, которая уже есть в продаже. Это сборник мистических рассказов, приоткрывающих тайны тёмных закоулков нашей души. Вы можете найти их по ссылкам: Яндекс Маркет, Читай -город и Озон.


Личный тренер и перспективный игрок

В комнате было слишком тихо. Я напрягся и, толкнув дверь, зашел. Так и есть, она сидела за столом сгорбившись, и кажется, плакала. Как всегда. Как всегда, слишком слабая, слишком неуверенная, слишком глупая.

Для всех, но не для меня.

***

Знакомая фигура склонилась над фонтанчиком, проходившая мимо пара девчонок на секунду остановилась. Старая школьная шутка – толчок ладони по затылку, и твое лицо все в воде. Мне так раз чуть зубы не выбили передние, впрочем, Илья, одноклассник, в тот раз просто вернул мне собственный должок.

«Ну давай, – взмолился я мысленно, – хоть водой их обрызгай!» Но Аня медленно вытерла лицо рукавом и побрела в сторону класса. Девчонки проводили ее взглядом и двинулись дальше, потеряв интерес.

Моя сестра никогда не была объектом прицельных издевательств. Она не слишком сильно выделялась в своре одноклассников, тот же стиль в одежде (и чего они так заморачиваются с этой шнуровкой), училась в среднем на четыре, не последняя по физкультуре в классе. Возможно, не была такой языкастой – довольно остроумная от природы, она раскрывалась только дома. «Умный на лестнице, – как-то с сожалением объяснила мне сестра, – так это называется. Все лучшие фразы приходят, когда разговор уже сменился». В начальной школе у нее были подруги – Аня пару раз приглашала их домой, девчонки шумели и смеялись за закрытыми дверьми ее комнаты.

Все, как у всех.

С пятого класса она стала реже и неохотнее рассказывать про школьные дела. Первой обратила внимание мать. Очередным утром мы сидели за столом, субботние семейные завтраки родители считали обязательным ритуалом. Я уплетал яичницу, когда мама многозначительно откашлялась.

– Итак, – она поставила на стол кружку с кофе, – как дела в школе?

Я покосился на сестру – та почему-то вжала голову в плечи, словно вопрос мог просвистеть мимо, как снаряд, который не попал. Мои дела в школе были нормально, не считая двойки по литературе, которую я пол вечера аккуратно отскребал лезвием со страницы дневника – в итоге, вырвать оказалось проще. Дневник, конечно, закончится раньше учебного года, но это будут уже майские проблемы. Что-то далекое и неактуальное.

Но маму интересовал, в первую очередь, не я. Сестра наконец выпрямилась и заерзала на стуле.

– Вчера была контрольная по алгебре, – тихо ответила она. – Я все решила и Мише помогла, сколько успела. Думаю, на тройку ему точно хватит.

Мама нахмурилась, ответ ей явно не понравился.

– Вообще-то, Миша должен сам решать контрольные, – она посмотрела на отца. – Нельзя быть такой безотказной. Ты бы лучше свои ответы перепроверила!

Сидевший до этого с отсутствующим видом, отец шумно вздохнул.

– Мама права, Аня. Нужно уметь отстаивать личные границы.

Назидательный тон у него получался очень хорошо, меня царапнуло раздражение изнутри, но тут же прошло. Отец уставал за неделю и вряд ли субботним утром был способен вникнуть в тонкости школьных будней своих детей. Он позавтракает и отправится пол дня играть на компьютере, а вечером либо поедет в гараж, либо будет смотреть телевизор. Отцовская суббота проходила по одинаковому сценарию, а вот в это воскресенье он обещал сходить со мной на матч.

Сестра между тем мрачно смотрела в свою тарелку, по которой растекались остатки желтка.

– Я уверена, что правильно все решила, – еле слышно. – Так что ничего страшного.

– И говори громче, – мама раздражено отставила пустую кружку в сторону. – Не мямли. Громче, отчетливее.

В нашей школьной баскетбольной команде я на позиции полузащитника. Знаю, когда должен ринуться в атаку, а когда – защищать свое кольцо. Сегодня суббота, но баскетболист – это навсегда. И брат тоже.

– Вообще-то, – говорю громко и отчетливо, как и хотела мама, – это называется взаимовыручка. По-своему командная работа, если бы не это качество, игровых видов спорта вообще не существовало бы. Так что Анька молодец.

Выдав свою реплику, я невозмутимо поднялся и прошествовал к раковине со своей тарелкой. Успев заметить Анино лицо, она перестала хмуриться и слегка улыбнулась мне краешком губ.

Знаю, мама хочет, как лучше. Ее настораживало то, что Аня замыкалась в себе, она боялась, как и каждый родитель, что ее ребенок вдруг окажется не самым успешным, а точнее, не успешным вовсе. Социальным изгоем. Я видел это в маминых глазах: она переживала. Сравнивала прошлогоднюю Аню с той, что сейчас сидела без аппетита над остывшей едой. Просчитывала варианты. Только здесь мама не стратег, совсем не стратег. Она просто любит и пытается помочь понятными ей методами. Как на своей работе, где маме достаточно нескольких слов, чтобы вмешаться в производство, и оно снова пойдет по отлаженному годами механизму.

«Не горбись!», «Почему ты снова без шапки, глупая что ли?!». Миллион маминых замечаний пролетали мимо сестры, та покорно соглашалась, а выйдя на улицу убирала шапку обратно в портфель. Трапеза наконец закончилась, Аня проскользнула к себе в комнату, а отец ушел за компьютер. Я мыл посуду, сегодня была моя очередь, а мама все не уходила из кухни, теребя в руках бумажную салфетку.

– Максим, – она обратилась ко мне, в голосе прозвучала растерянность. – Скажи, ее никто в школе не обижает?

Я выключил воду и обмахнул руки полотенцем, задумавшись над вопросом.

– Не сказал бы. Тут другое. Просто ей не с кем дружить… по интересам.

«И очень трудно вписаться в любую компанию», – мысленно закончил я. Аню не замечали. В школе я видел ее только на переменах, но и этого хватало, чтобы понять: сестра не в своей тарелке. Раз она подошла к компании девчонок, что-то увлеченно обсуждавших, и даже попыталась поддержать разговор. Я наблюдал издалека, сидя на перилах третьего этажа (не забывая посматривать и по сторонам, ибо за перила завуч мог дать по шее – дескать, упадешь, а ему потом отвечать). Общение вроде завязалось, но внезапно компания двинулась по коридору, а моя сестра, замешкавшись на секунду, – следом, в конце. Почему-то от этой сцены я внутренне обозлился.

– А как же ее подружки? – мама все никак не оставляла салфетку в покое. – Лена там, Даша… почему больше не приходят в гости?

Ты меня спрашиваешь, мама? Я вздохнул и не ответил. В зале послышались звуки отцовской игры.

– Вот что, – мама решительно поднялась из-за стола, возвращая прежнюю уверенность. – Ты – старший брат, проследи, чтобы у Ани в школе все было хорошо.

Отношения «начальник – подчиненный» слишком плотно въелись в маму, но в одном она была права. Я действительно старший брат.

***

Анина комната совсем не походила на девчачью. Одинокий постер на стене из «Близких контактов третьей степени», модель самолета ИЛ-24Н на письменном столе. Нет, технарем Анька точно не была, просто это я ей подарил на день рождения, и с тех пор самолет занял свое неизменное место под письменной лампой. Ну не мог же подарить браслеты с косметикой, я в этой дребедени совершенно не разбираюсь.

Ничто не выдавало Аниных интересов, здесь мы были похожи: вовсе ни к чему окружать себя ненужной атрибутикой, если главное все равно внутри. Сестра сидела, как и всегда, за столом перед выключенным компьютером и никак не отреагировала на мое появление.

– Меня к тебе в няньки записали, – я завалился на кровать. – Так что давай, деточка, расскажи дяде, что у тебя стряслось.

Я проговорил это голосом обеспокоенной несушки, кудах-тах-тах, но в этот раз сестра даже не улыбнулась. Где ты, Аня? Я сел поровнее и уставился ей в спину.

– Знаешь, если ничего не делать, то ничего не изменится. Вопрос только в том, что именно делать, а я считаю, начинать надо с мелочей.

– Умный какой, – пробормотала моя сестра, впрочем, беззлобно. – Двойку-то стер свою?

Я подернул плечами: ерунда. Мать с отцом давно смирились, что академиком я не стану, а вот попасть в баскетбольный клуб области мне светило очень даже, что крайне радовало отца. Закончить бы только девятый класс, а дальше школа проживет и без меня.

– Будем вытаскивать на свет твою харизму, – я достал то, что припас в кармане. – А то она залежалась что-то, так и протухнет. На!

Сестра повернулась и недоверчиво уставилась на предмет.

– Это что?

– Накладные клыки, – радостно ответил я. – Надень в следующий раз, когда пойдешь пить из фонтанчика. Только проследи, чтобы вокруг были люди, настоящий хищник не должен охотиться бездумно.

Аня закатила глаза.

– Максим, ты серьезно? Зачем мне твои побрякушки?

– Как зачем, – я искренне возмутился. – Если тебя толкнут мордой в воду, поднимешь голову и оскалишься.

Сестра хмыкнула, но клыки взяла, заинтересованно повертела в руке.

– Как настоящие. Только мы ведь оба знаем, что я на это никогда не решусь. Да и сумасшедшей будут считать. Ничего это не изменит.

Признание неловко повисло в воздухе. Я постарался придать твердости голосу.

– А неважно, с чего начинать. Иногда достаточно просто обескуражить. Сделать то, чего другие от тебя не ждут. То, чего никогда не делала.

​​

Она колебалась, хорошо хоть вообще задумалась над моим предложением.

– Все равно хуже не будет, – закончил я, уже серьезно. – Верь мне.

Смелее, сестренка.

***

На баскетбольном матче было шумно и драйвово, как и положено. Отец купил нам по большому обещанному попкорну – приятный бонус к просмотру. Сегодня он выглядел бодрым и с интересом смотрел, как семнадцатый номер местного «Локомотива» обходит соперников, в одиночку прорываясь к кольцу.

– Ну же!

В такие минуты он походил на мальчишку. Я видел его детские фотографии – они с Анькой на одно лицо. Сам я пошел больше в маму. Говорят, если дочь похожа на отца, а сын на мать, то они вырастут счастливыми. Я жевал попкорн, «Локомотив» вел в счете с отрывом, а мы с отцом были на одной волне.

​​

Я был подтверждением народной приметы.

Где-то там в своей комнате сестра, наверное, учит уроки. Если в случае со мной родители делали ставку на спорт, то Аня, приносившая в младшей школе одни пятерки, была записана мамой в умницу-отличницу. И конечно, ее не могло не огорчать, что в средней школе пятерки сменились четверками, а то и тройками. «Мне не даются эти даты, – вздыхала сестра порой над учебником по истории. – Не могу запомнить и все». Тут я помочь не мог, а мама все чаще поднимала тему Аниной успеваемости.

«Ну как же так, – твердила она. – Ты же способная девочка, нужно больше заниматься. Ты же совсем не глупая. Соберись!» Однажды Аня всерьез поинтересовалась у меня, считаю ли я ее глупой. Я слегка опешил от вопроса и спросил, что она в таком случае думает про меня. Мы оба расхохотались, и тема была успешно закрыта.

Так я считал, пока мы с отцом не вернулись сегодня домой. Тогда впервые услышал, как она плачет в своей комнате. Отец растерялся и провел по лицу рукой, видимо, совершенно не зная, что делать в таких случаях. Мамы дома не было, а без нее он внезапно смутился и просто вертел в руках шарф с баскетбольной символикой, который мы прикупили для Ани на стадионе.

– Я должен с ней поговорить, – пробормотал он. – Что-то случилось.

Я решительно взял у него шарф из рук и протиснулся мимо, давая отцу фору.

– Не первым.

Тема, которая, как думалось, была закрыта приобрела новый характер. Всхлипывая, Аня объяснила, что геометрия пробуксовывает и это, похоже, навсегда.

– Без оценок, – всхлип, – и без интересов. Я даже не знаю, если ли у меня хоть какие-то таланты! Неудивительно, что со мной никто не хочет…

Нда, вот оно что. И дело, похоже, вовсе не в учебе. Я потянул сестре аккуратно сложенный шарф, и она промокнула лицо. Действительно, Аня пробовала, но никак не могла найти себя. С энтузиазмом взялась за рисование, но теперь краски и альбомы покоились в углу шкафа. Пробовала походить на баскетбол, подавшись на уговоры отца, но даже с моим «репетиторством» качество бросков оставляло желать лучшего, а на площадке она вертела головой, не всегда успевая за направлением мяча. «Не лучший спорт для девочки», – отрезала тогда мама и предложила походить на хореографию, но тут уже сама Аня решительно отказалась.

– Подумаешь, – я посмотрел в окно: вечерело. Завтра в школу. – Во-первых, не у всех есть таланты, хотя это не про тебя. Просто некоторые таланты сами знают, когда им прийти. В каком возрасте, если ты меня понимаешь.

​​

Отец все-таки нерешительно постучал в дверь. Анины слезы высыхали, учебник по геометрии виновато лежала на столе, словно бы говоря: «Я не хотел».

– Дочка?

Я вышел из комнаты: смена караула. Я знаю, отец ничего толкового не скажет. Он тоже любит Аню, как и мама, и так же бесконечно далек от того, чтобы ее понять.

***

На каждое действие есть противодействие, а на каждое сомнение найдется чья-то уверенность. Под этим лозунгом я взялся быть тем самым защитником и наставником, который был ей нужен. Взялся официально, объявив Ане, что теперь буду «коучем» ее жизни.

– Тренером по-нашему, – пояснил я. – Просто так звучит эффектнее.

Аня удивленно приподняла брови. Сегодня она пребывала в хорошем настроении, не в последнюю очередь от того, что часть уроков отменилась – приболел учитель. Вообще-то Анька умела быть и веселой, и смешной, просто в последнее время мы подзабыли, как это бывает.

– А ну-ка, интересно послушать, – она поудобнее устроилась на кровати. – Может, тебе и вовсе не стоит идти в баскетболисты? Может, в тебе спит второй Карл Юнг, а мы и не разглядели.

Она меня дразнила. А я был настроен серьезно.

– Вот чем, например, увлекаются твои одноклассницы?

Аня застонала от банальности моего вопроса.

– Чем, чем… сериалы, косметика, приложения. Ничего интересного. Обсуждением учителей.

Ну да. И ничего похожего на «Близкие контакты третьей степени». Может, стоит сделать это преимуществом?

Я хорошо понимал, что сестре комфортнее не выделяться из толпы, даже если эта толпа ее не принимает. И мог бы посоветовать выкинуть фантазии из головы, быть приземленнее, смотреть те же сериалы, что и все – невидимый маркер «своих». Стать винтиком одного механизма, а там, глядишь, и приживется. Ее одноклассники чувствовали себя увереннее именно потому, что были в стае. Но я бы не хотел для сестры такой уверенности.

Потому что знал, где-то за серыми и слегка наивными глазами кроется самодостаточность. Если раздавить ее сейчас, обратно потом не воскресить. Я поставил себе пять за собственные умозаключения (ну хоть где-то!) и решительно сообщил:

– Устроим вечеринку в духе фантастики семидесятых. У нас дома.

Аня изумленно посмотрела на меня.

– Максим, – осторожно заметила она. – Ты вроде помогать собрался, а не топить меня. Да за такое вся школа засмеет!

Вся да не вся. Я напряженно думал, а в голове уже рождался план, приправленный кучей деталей. Все же быть «коучем» чьей-то жизни – дело трудоемкое.

– Это смотря кого позвать.

***

Нашу баскетбольную команду тренер в шутку называл «Божье воинство», по крайней мере, будучи в хорошем настроении. Все держалось на внутренней собранности, отдаче и на авторитете капитана – так мне нравилось думать, потому что капитанская повязка весь последний сезон была за мной. А еще нравилось думать, что мы всегда друг за друга горой.

Но это в зале, а в жизни? Я все-таки слегка нервничал, когда рассказал Антону о своем плане.

– Ну ты фантазер, – он хмыкнул. – Думаешь, кто из парней согласится?

Соблазнять товарищей перспективой вечера в компании малолетних школьниц, еще и на своеобразной тематической вечеринке, занятие неблагодарное. Я точно знал, кто мне нужен – и на кого заглядываются все девчонки с пятого по девятый класс, да даже старшеклассницы. И за кем бы (последний факт бил по самолюбию, но стоило признать) пошли все остальные.

Мы всегда тянули одеяло на себя. В прошлый раз я оказался сильнее, теперь собирался с духом, чтобы сделать то, что победители не делают.

Антон не поверил своим ушам.

– Вернешь ему капитанскую повязку? Откажешься добровольно ради какой-то вечеринки?!

– Ради сестры, – угрюмо возразил я. – И тема закрыта.

Вечером я пришел домой много позже, наматывая круги по району. Поставил мокрую от дождя сумку с формой в коридоре, все прошло как нельзя лучше. Денис был человеком слова, и шестеро из нашего «воинства» с готовностью согласились подыграть и «потусить», но на душе скребли кошки.

– Ты где был? – накинулась мама с кухни. – Почему трубки не брал!

– Не слышал, – ответил я, и это было правдой. – Тренер задержал.

Аня сидела у себя, отец смотрел телевизор.

– Не ругай его, – крикнул из зала. – Он не за просто так капитана получил.

«И не за просто так отдал». Я собрался с духом и задержал воздух. Оставался самый сложный этап плана.

– Мам, пап… – я стоял на пороге между коридором и залом, для надежности почему-то взявшись за дверной косяк. – А можно мы с ребятами немного посидим у нас в субботу? Что-то вроде школьной вечеринки, но в рамках приличий. Вы же все равно собираетесь на дачу.

Отец заинтересованно повернулся, мама шумно втянула воздух.

– Мне бы не хотелось, – отрезала она. – Нет. Я прекрасно знаю, что такое школьные вечеринки, не надо считать меня несовременной.

Вот и все, сердце упало вниз. Я посмотрел на отца, ожидая поддержки. Тот переводил взгляд с меня и на маму, но помощь пришла неожиданно из другого места.

– Ой, отличная идея! Мам, правда, у Максима такие хорошие ребята в команде!

Аня стояла в дверях комнаты и явно слышала наш разговор. Слегка раскрасневшаяся, я знал, что это стоило ей определенной доли решимости.

– Мы бы пригласили и Аниных подруг тоже, – пробормотал я. – Они все хотят… готовы прийти.

Возможно мама что-то поняла, потому что ее лицо слегка изменилось. Слова про Аниных подруг отозвались в ней прежней тревожностью, той, что я видел на кухне, когда она просила присмотреть за сестрой. Той, что, наверное, не покидала ее никогда, становясь то тише, то громче. В конце концов, мы ведь с мамой похожи. «Ну давай же, – взмолился я мысленно. – Прочитай все между строк».

– Хорошо, – наконец, ответила мама. – Только уберитесь потом.

И ушла на кухню, не говоря больше ни слова. Я перевел взгляд на сестру. Во мне боролись противоречивые чувства: радостное облегчение и непреходящая с тренировки досада. Почему я должен жертвовать ради тебя? – елозило внутри. – Почему ты сама не можешь с этим справиться, почему?!

– Завтра пригласишь своих, – сказал я сестре, проходя мимо. – Назовешь фамилии из команды и намекнешь, что вечеринка эксклюзивная.

– Я?.. – она растерялась.

– А ты думала, я и это буду делать за тебя? – ответ прозвучал резче, чем следовало.

Переодеться и уснуть бы поскорее, день был трудным.

– Максим, – позвала сестра, когда я взялся за ручку своей комнаты. – Я получила пять по геометрии. Сегодня.

***

Оглядываясь назад, понимаю, что мы сделали невозможное: вечеринка прошла без задоринки.

Переборов себя, моя сестра действительно пригласила нескольких девочек из класса. Трое согласились, одна отказалась. Я зашел к Ане, когда та малевала пригласительные на альбомной бумаге.

– Детский сад, – раскритиковал, а потом осекся. Это я в девятом, а в пятом классе такие штуки действительно в ходу. – В смысле, цветочков рисуй поменьше, у нас все-таки тема космоса.

Аня с энтузиазмом кивнула в ответ. Похоже, три согласия все-таки придали ей сил и уверенности. И она снова взяла в руки когда-то заброшенные карандаши.

Парни отработали на славу, я боялся, они перетянут на себя внимание, в котором померкнет моя сестра. Но похоже, викторина в конце была действительно хорошим ходом. Девчонки крутили головами, а Аня уверенно отвечала на вопросы.

– Нужно будет дать отвечать и им, – предупредил я ее накануне. – Что-нибудь легкое, мы же объединять вас собрались, – я легонько ткнул сестру кулаком в бок. – Может, что-то из современного.

Что ж, Аня прекрасно справилась с задачей. Сперва я напрягся, когда одна из одноклассниц поджала губы, узнав о предстоящем досуге.

– Я думала, действительно эксклюзивная вечеринка, – протянула она. – А тут что-то пенсионерское.

Анины глаза мгновенно потускнели, но тут вмешался Денис. В своих обтягивающих кожаных штанах, лениво поставив ногу на диван, он действительно смотрелся эффектно.

– Ну если ты еще не доросла до такого досуга, – насмешливо сказал новоявленный капитан, – недалеко есть клуб, где можно покривляться под музыку. С другими детишками.

Я мысленно отдал Денису честь, свою часть долга он отработал в полной мере.

Накануне я много думал о том, что это просто капля в море. Одна вечеринка ничего не изменит, авторитет враз не заработать. Но может, это тот пусковой механизм, который так необходим моей сестре. Да, пока на своей территории, да, с помощью обмана. Важно было другое.

Сегодня она общалась. Сегодня она была хороша, и я надеялся, что Аня запомнит это ощущение. Это ведь как трехочковый бросок с дальней дистанции: сомнения, риск, а потом хочется повторить снова. Когда ребята разошлись, я вопросительно взглянул на нее.

Сестра сидела с совсем не триумфальным выражением лица.

– Ну ты чего? Здорово же вышло! И девчонки твои не такие и примитивные, а в конце и вовсе втянулись, вон как отвечали-то. – Я улыбнулся. – Все прошло, как по маслу!

– Да, но это не моя заслуга, – тихо возразила Аня. – Ты вытащил весь вечер. И ребята.

«Только не вздумай плакать». Я прошелся по залу туда-сюда, поддев воздушный шарик ногой. Ощущая бессильную злобу. Шарик бесшумно приземлился в углу.

– А ты хотела всего и сразу? Разве могла подумать неделю назад, что сегодня запросто будешь обсуждать с Лизой школьные завтраки?

Аня открыла рот, собираясь возразить, и закрыла.

– А знаешь, – ответила она, преобразившись в лице. – Это ведь правда.

***

Проблему с шапкой я решил довольно своеобразно. В тот день шел за Аней, которая была в наушниках и ничего не подозревала. Набрав охапку липкого снега, догнал сестру и водрузил ей снежный ком на голову.

– Вот так, – сообщил, приминая снег наподобие шлема, пока она вертелась туда-сюда. – Будешь ходить теперь в этом.

– Максим! – сестра возмущенно принялась отряхивать голову. – Холодно же!

Неужели? Я набрал вторую охапку снега. Уши у нее действительно покраснели, день был морозный.

– Я всегда буду позади тебя, – грозно пообещал. – За спиной, каждый день, если понадобится.

Аня внимательно посмотрела на меня. Не знаю, какой смысл уловила в моих словах, кроме прямого, но только полезла в рюкзак и нахлобучила шапку на голову.

– И так будешь?

День за днем я ожидал перемен в Анином настроении. Приободрившись после нашего успеха, со временем она снова закрывалась в себе. Я недоумевал. На переменах выискивал сестру взглядом, но она все чаще оставалась в классе. «Может, она там общается, – думал я. – Ведь есть же у них теперь общие темы, пусть и с натяжкой».

Однажды не выдержал и спросил напрямую.

– В чем дело?

Аня не отвечала целую минуту. Вместо этого протянула руку и включила процессор. Я терпеливо ждал, пока наш старенький компьютер прогрузится до конца.

– Они ездили на гору Вершина. Катались на «ватрушках». Вот фото, – она показала мне страницу в соцсети. – Они все.

Последнее прозвучало отрешенно. «Они все» действительно были они все – Анины одноклассники. Старательно позировавшие в камеру на фоне пригородной заснеженной горы. Я нервно облизнул губы.

– Ты же не любишь кататься на «ватрушке», – брякнул первое, что в голову пришло. – Может, они в курсе?

Сестра молча коснулась монитора и тот погас. Я ощутил какой-то надлом внутри.

Неужели все было напрасно?

Аня, однако, выглядела необычно спокойной, даже сосредоточенной. Она внимательно посмотрела на меня, склонив голову набок.

– Что мне делать?

Вопрос прозвучал по-деловому, и я понял, что моя сестра все-таки менялась. Не было слез, которые прежде бы просыпались градом на клавиатуру. Она собиралась действовать, ждала моего совета. И я вдруг испугался, что просто не смогу его дать.

А если да, то правильный ли?

В этот раз созревшая идея даже мне показалась сомнительной, но других просто не было.

***

Мы договорились, что я как бы невзначай поговорю с одной из ее одноклассниц и в разговоре удивлюсь, почему Аню не позвали кататься со всеми. Разумеется, я не собирался это делать, но Ане понравилось мое бредовое предложение и подвоха она не увидела. Я мысленно поставил себе минус как «коучу»: минуту назад кое-кто был готов бороться, а теперь просто рад переложить ответственность на старшего брата.

– Не особо хочу с ними всеми общаться, – призналась Аня с облегчением. – После такого. Лучше уж ты.

Я утешил себя тем, что это маленький шажок назад ради большого шага вперед. Пожелал спокойной ночи и еще раз все обдумал.

На следующий день, увидев ее в коридоре, с мрачным лицом поманил пальцем. Мы зашли за угол: я предупреждал сестру, чтобы не прибивалась ко мне на глазах у всех. Она должна мне поверить.

– Узнал, – таким же мрачным тоном сообщил я. – Тебя хотели пригласить, это твой сосед по парте Миша сказал им, что ты не поедешь. Что отказалась.

Анины глаза округлились.

– Но почему он так со мной? И это благодарность за алгебру?!

– Тише, – шикнул. – Сама что ли не догадываешься?

Сестра растеряно смотрела на меня. Я придал лицу раздраженное выражение. Театр одного актера.

– Втюрился он в тебя, – недовольно признался. – Ладно бы кто, а тут почти двоечник, раздолбай… хотя и я ведь был таким же. Помню, нравилась девочка одна, а вел себя специально как идиот…

Я уставился вдаль, будто предавшись воспоминаниям. Потом снова, как и подобает старшему брату, возмущенно нахмурил брови.

– Ты в этом уверен? – ошеломленно пролепетала Аня.

– Да все уже знают, чего там… Только я обещал твой однокласснице тебе не рассказывать. Его не сдал, конечно, сказал, что ты и вправду приболела.

Аня слегка порозовела. Прозвенел звонок на урок.

– Это хорошо, что не сдал, – она обернулась на прощание, убегая в класс. – Мне пора!

***

Объективно говоря, моя сестра была красивой девчонкой. Если не хмурилась, не горбилась и, конечно, не плакала. За ужином Аня была немногословна («витала в облаках» – так сказал бы отец, будь он не на работе), но с аппетитом съела и первое, и второе. Мы с мамой переглянулись.

– Уроки, – спешно объяснила сестра и скрылась в комнате.

– А посуда? – крикнула вслед мама, впрочем, не настаивая. Потом повернулась ко мне. – Кажется, у кого-то проснулся энтузиазм. Надеюсь, возьмется за ум и выправит учебу.

Я старательно разглядывал вилку.

– Мам, – сказал наконец. – Она пять получила за контрольную по геометрии, она тебе говорила?

Молчание матери было красноречивым. Не говорила. Я порой мог обращаться со словами так же умело, как с баскетбольным мячом. Зря учитель литературы это не ценит. Мама враз показалась какой-то уставшей, сникшей, и я пожалел, что вообще открыл рот.

– Не говорила, – подтвердила она, отворачиваясь к плите.

Несказанные слова повисли в комнате. «Потому что ты воспримешь, как должное» – моя реплика. «Потому что я восприму, как должное» – мамина. Хотя мне знать не дано, просто мама слишком долго и старательно протирала конфорки.

Я ушел к себе и наскоро пролистал параграф на завтра. Где-то в полдесятого решил заглянуть к сестре.

Постучав, приоткрыл дверь. На кровати неожиданно сидела мама, перебирая содержимое своей косметички. Аня смущенно улыбнулась, я растерянно захлопал глазами.

– Секретничаем, – мама тоже улыбнулась, коротко, быстро.

Я удалился к себе. Вернулся к недобитому параграфу и даже что-то выучил.

***

Помню, когда Аня пошла в первый класс, а я перешел в четвертый, у нас в ходу была игра «Царь горы». Зиму ждали с нетерпением: во дворе школы появлялась большая куча снега, которую мы, конечно, использовали по ее прямому назначению – это была гора, ну а кто царь, каждый день выяснялось после уроков.

Прелесть игры была в ее простоте. Кто на вершине, тот и царь. А потому царь сменялся буквально каждую минуту: задача была вскарабкаться по куче снега и сместить его. Царь отбивался со всех сторон, но в итоге его хватали за ноги, толкали, пихали снег за шиворот, и вот он уже вместе с остальными снова карабкается вверх.

В какой-то момент я не заметил, как к нашим мальчишеским фигурам присоединилась фигура поменьше, в ярко-синем пуховике, который был мне хорошо знаком. Что за нелегкая! Я оттолкнул Аню в сторону, она не удержалась на ногах и упала.

– Нельзя! – рявкнул я, еще не отдышавшись. – Это не для девчонок, к тому же, ты мелкая.

Та неловко поднялась и зачерпнула снег руками. В следующий момент в меня полетел увесистый такой снежок, от которого я успел увернуться. Сзади раздался вскрик.

Илья стоял, прижав ладони по рту. Я увидел, что на губе у него была кровь. Вокруг горы, что мы каждый день старательно потрошили повсюду валялись кусочки льда и, видимо, Аня не слишком разборчиво лепила свой снежок. Илья гневно двинулся к нам.

– Ну все, мелочь, кранты тебе!

Я оттолкнул его рукой.

– Она не специально. И она еще маленькая.

– Да? – Илья обозлился. – Ну значит, отвечать будешь ты.

Мы сцепились и повалились на землю. Остальные отвлеклись от игры и теперь окружили нас кольцом. Зимняя одежда мешала, не давая простора движениям, но только Илья успел засадить мне в глаз, а я ему по той же раненой губе.

– А ну прекратили, быстро!

К нам бежал завуч, размахивая руками. В другой ситуации он бы выглядел смешно, но сейчас мальчишки бросились врассыпную. Мы с Ильей отлепились друг от друга и теперь, шатаясь, поднимались на ноги.

– Кто зачинщик драки? – завуч грозно смотрел на наши побитые лица. – Кто, я спрашиваю? Родителей в школу, у обоих!

– Это я, – раздался писклявый голос сбоку.

Завуч обернулся, сбитый с толку.

– Что ты?

– Я зачинщик, – серьезно уточнила Аня. – И этот, под-стре-ка-тель. Злобный.

– Злостный, – машинально поправил завуч, его гнев постепенно проходил. – А ты очень начитанная девочка.

Ну да, как же. И причиной всему, конечно, не боевик, что мы смотрели накануне тайком от родителей. Про наркобарона и его банду. Кажется, завуч совершенно перестал злиться, но продолжал держать сердитое лицо для приличия.

– Чтобы я больше такого не видел, молодые люди, – он повернулся к нам. – Все ясно?

Уже после, когда я отряхивал от снега рюкзак, с трудом найденный в сугробе, ко мне подошел Илья.

– Слышь, а у тебя крутая сестра, – он протянул мне руку. – Без обид?

Я с готовностью пожал ему ладонь. Мы никогда друг на друга долго не сердились. Аня дожидалась меня поодаль, весьма довольная собой. Мы побрели домой, у глаза я держал подобранный кусочек льда – не хватало еще с синяком домой заявиться. Сверженный царь горы, но не сломленный.

– Знаешь, Максим, – Аня потянула меня за куртку. – Если бы ты его убил, я бы помогла тебе закопать труп под снегом.

Я мысленно напомнил себе больше не смотреть с сестрой боевики. Хорошо, что завуч этого не слышал.

***

Именно об этой истории я вспомнил почему-то, увидев сестру на следующий день в школе. Утром она уходила раньше, а мне было ко второму уроку, и я до последнего не хотел покидать свой теплый бункер из одеяла.

Куда-то исчезла привычная ее сутулость, и она… бог мой, она была накрашена! Немного неумело, на мой взгляд, но выглядела совершенно иначе, словно бы и не моя сестра. Не побоялась, значит, быть яркой. Ах да, сам же наплел ей про чувства соседа по парте. По правде говоря, мне было стыдно за это. Перед несправедливо оклеветанным (но тут же реабилитированным) Мишей, перед Аней – ведь будет надеяться, наверное, на знаки внимания. Пятый класс, первые чувства. Жаль, что я, болван, забыл уже, каково оно.

Но в тот момент, когда Аня снова решила, что никому не нужна, я просто не смог придумать ничего лучше. Быть братом хуже, чем быть эквилибристом.

И все-таки она преобразилась. И я очень надеялся, что это заметят другие.

Заметили, только не совсем так, как ожидал. Я увидел сестру, выходящую из туалета без тени косметики и почему-то посредине урока.

– Эй, – хмуро окликнул, потом спохватился, что идут уроки. – Ты что, прогуливаешь?

Она безжизненно пожала плечами.

– А ты?

– Нет, – я внимательно вглядывался в ее лицо. – У нас физкультура, меня учитель попросил инвентарь принести. Что-то случилось?

Она явно не хотела рассказывать, но я взял ее за плечи и развернул к себе.

– Я не умею краситься, – тонкие губы скривились. – Все мне об этом сказали. Другие… девочки. Что это просто смешно.

Да, это была уже катастрофа. Я невольно скрипнул зубами: ну почему, когда моя сестра обретает хоть каплю уверенности в себе, кто-то считает своим долгом сбросить ее с этого маленького пьедестала?! Надо отдать должное, Аня держалась молодцом. Сжатые губы, ни намека на слезы, только глаза постоянно отводила в сторону. Мой маленький воин.

– У тебя косметика с собой?

Она неуверенно кивнула.

– Мама дала. В рюкзаке.

– Отлично, – я схватил ее за руку и потащил в сторону туалета. – Пошли!

Уверен, учитель по физкультуре переживет мое отсутствие, а вот я больше не потерплю краха своих педагогических методик. На возмущения сестры, что это женский туалет вообще-то, я и ухом не повел. Наша школа не такое видала. Аня уселась на подоконник, а я решительно принялся копошиться в ее рюкзаке.

– Это что такое? – я повертел в руках что-то, похожее на маркер. – Карандаш?

– Это тушь. Если думаешь, что сможешь накрасить меня лучше, чем я сама, то могу предположить, тебе сильно прилетело по голове баскетбольным мячом.

Я достал помаду и с любопытством понюхал – ничего так, вкусно пахнет. Аж в животе заурчало.

– У тебя нет выбора, у тебя же нет зеркала. И отступать я больше не позволю. И потом, – тени вывалились на пол, но по счастью, не разбились, – я и не собираюсь красить по классике. Будем делать из тебя новатора мейк-апа.

Мне потребовалось почти десять минут, чтобы уговорить ее. Говорил, что она ничего не теряет. Что это лучше, чем бесславно смыть макияж и вернуться в класс серой мышкой. Что если она на это не решится, то я попросту не буду ею гордиться.

– Главное не красота, – в убедительности мне бы позавидовали лучшие дипломаты мира, – а сам жест, пусть все видят, что тебя не сломать. Что ты не боишься.

И все-таки она решилась. Я знал, что в глубине сестры всегда был стержень, иначе и тысячи моих слов не хватило бы согласиться на подобное. Рисовал я вдохновенно, обводя глаза и губы черным карандашом, а вот тут подбавим красненького. В принципе, неплохо вышло, можно, конечно, испугаться в темном переулке, но для дебюта достойно.

– И последний штришок – я порылся в Анином рюкзаке, пока она пыталась разглядеть свое отражение в оконном стекле. – Думаешь, не заметил, что ты таскаешь с собой? Вот и пригодится.

– Ну нет!

Я напустил на себя грозный вид.

– Идем до конца. Потренируйся, как я тебя учил, и позу не забудь высокомерную. Запомнила фразу?

Аня засунула в рот вставные клыки и неловко продефилировала по туалету. Остановилась в центре, подбоченясь.

– Ну и кто здесь королева эпатажа?

С клыками она слегка шепелявила, и «эпатажа» прозвучало как «эпаташа». Прозвенел звонок с урока. Так дело не пойдет, клыки придется вынимать. Но прежде, чем я успел это озвучить, дверь туалета распахнулась. Мы с Аней синхронной обернулись.

Раздался вскрик, и маленькая девочка медленно сползла по стене. Я бросился к ней и подхватил под руки, ее веки дрогнули и через секунду девочка открыла глаза. Теперь удивленно смотрела на меня, а я перевел взгляд на сестру. Из нас троих она казалась самой ошарашенной.

– У нее был обморок, – прошепелявила Аня. – Значит, я действительно эффектно выгляжу.

***

Вечером нам, видимо, предстоял разговор с родителями, потому что мать с отцом вызвали к директору. Я не пошел на тренировку, вместо этого предложил посмотреть какой-нибудь ужастик, раз такова повестка дня.

По версии завуча выходило, что мы с сестрой целенаправленно запугали первоклашку, затаившись аки подлецы в туалете. А я еще и в женском, потенциальный извращенец. Когда Аня выходила из туалета, в коридор уже набежала куча народа, и хотя фраза про эпатаж не понадобилась, свою долю внимания она определенно получила: прошествовала в класс, спокойно собрала вещи, и мы отправились домой.

– Я все равно не доучила историю, – рассуждала Аня по дороге, клыки она так и не сняла. – Так что невелика потеря.

Она будто и не расстроилась случившемуся, я украдкой косился на нее и не узнавал. Наконец, не выдержал и уже вечером спросил:

– Не переживаешь? Что подумали другие?

Мы оба не следили за фильмом, каждый думал об одном.

– Нет, – ответила Аня. – Я видела, как они на меня смотрели. С интересом, – пояснила на мой вопросительный взгляд. – Не как обычно.

​​

Ах, вот оно что. Я довольно хмыкнул и дальше расспрашивать не стал.

Родители вернулись в половине восьмого, я вздохнул и поднялся с дивана. Вопреки ожиданиям, мать не стала кричать с порога. Разделась и особенно аккуратно повесила пальто. Отец откашлялся, смерил нас недовольным взглядом и ушел на кухню. Он не любил разборки.

– Аня, – мама стояла теперь посреди комнаты, сцепив пальцы рук. Сердитой она не казалась, а почему-то отрешенной. – Я научу тебя нормально краситься, это дело практики. С опытом приходит. К тебе у меня вопросов нет.

Сестра сочувственно взглянула на меня и ушла в комнату. Я развел руками, как деревенский дурачок.

– Ну извини!

А что я еще мог сказать? Мама, однако, по-прежнему не спешила ругаться. Словно не знала, что именно собирается сказать.

– Не самый умный поступок, – наконец, она посмотрела прямо на меня. – Но мне, кажется, понятны твои мотивы. Почему ты больше не капитан?

Внезапная смена темы совершенно сбила меня с толку, я не нашелся, что ответить. Мама вздохнула. Странно, что вопрос прозвучал сейчас, а не несколько недель назад, когда все случилось.

– Знаешь, ты ведь по-настоящему этого достоин.

У мамы не совсем получались комплименты, но последний прозвучал так просто и искренне, что у меня защипало в глазах. Я лишь кивнул и повернулся, чтобы уйти к себе. Вот и весь разбор полетов, неожиданный, обескураживающий. Совсем не по сценарию.

– Максим, – окликнула меня мама на пороге. Я обернулся. – Горжусь вами обоими.

***

В команде от души посмеялись поводу моего дисциплинарного предупреждения – все уже были в курсе. «Теперь ты хулиган с официальным стажем», – хлопнул меня Антон по плечу. Тренер поругался за последние пропущенные тренировки, я же был рад снова надеть эти кроссовки и почувствовать запах краски дощатого пола.

С того конца зала на меня посматривал Денис, отрабатывая индивидуальные броски. Я был благодарен ему за все, но общая напряженность между нами оставалась. Наконец, он подошел первым, пока я старательно делал вид, что перешнуровываюсь. Разговаривать не хотелось, настроение было хорошим. Да и о чем нам говорить.

– Предлагаю сделку, – я покосился на него, – давай, кто лучше отыграет в следующем матче, тот и капитан. – Он отвел глаза. – Хочу победить тебя по-честному. Идет?

Я выпрямился и протянул ему руку. Широкий жест для Дениса, человека с раздутым честолюбием. Впрочем, мы всегда друг друга уважали. Он пожал руку с явным облегчением.

– Как сестра?

Хороший вопрос. Аня изменилась, ее робость в школе постепенно проходила, я видел, как она разговаривает с одноклассниками и даже вызвалась участвовать в каком-то общем проекте. Старалась, одним словом. Но я по-прежнему не замечал, чтобы Аня стала частью чьей-то компании. Она всегда выделялась, всегда будто сама по себе. А может, я просто привык выхватывать ее взглядом в толпе, оттого мне и кажется. Она больше не закрывалась в себе, но и близко не подпускала. Ни про кого конкретно не рассказывала, как бывает у человека с друзьями.

И да, мне по-прежнему было за нее тревожно.

Однажды, как бы невзначай, я спросил, как поживает Миша. Аня пожала плечами, показав, что тема ее мало заботит.

– Ты знаешь, он не в моем вкусе. И правда, совсем не умный.

Теперь Аня более уверенно красилась и держалась с достоинством. Можно было сказать, что локомотив перемен все-таки тронулся. Порой казалось, что сестра проходит какой-то затянувшийся испытательный срок.

Но я в нее верил.

***

В этот вечер я покидал тренировку с чувством воодушевления. От физической усталости, от предложения Дениса. Родители на даче, значит можно будет посидеть допоздна. Еще и суббота, завтра плюс целый выходной, можно выбраться куда-нибудь, а можно и спать до полудня, зарывшись в одеяло.

Проходя мимо комнаты сестры, я по привычке прислушался. И не поверил своим ушам: она снова плакала.

Хорошее настроение враз ушло, на душе стало пусто. А еще поднималась волна разочарования. Ну как же так… После всего, что мы прошли, после стольких разговоров, усилий, надежд! Получается, все было зря, абсолютно все. Я замер, не решаясь зайти, как отец когда-то.

Почему так трудно помочь тому, кого любишь? Почему ты один видишь, какой он замечательный, а целый мир – нет?

Я все-таки толкнул дверь и вошел. Сестра сидела за столом, всхлипывая, держа в руках мобильник. Просто побуду с ней в этот момент, сейчас нам обоим горько.

– Смотри, – до меня не сразу дошло, что Аня показывает мне экран телефона. – Смотри, Максим!

«Аня, привет! Идем завтра гулять?»

Неважно, от кого было сообщение, я не прочитал отправителя. До меня вдруг дошло, что сестра плачет вовсе не от обиды. Она подтвердила мои догадки, широко улыбнувшись сквозь слезы.

В ответ я просто молча обнял сестру. Наконец-то. У нее все только начинается, впереди друзья, общения, новые знакомства. Люди, которые будут считать мою сестру умной, смелой, интересной, потому что она такая на самом деле. Пусть все узнают! Я сам был готов заплакать от радости, и плевать, что старшим братьям не положено.

Мы ведь заслужили.